Суды и исполнение их решений

В приведённом тексте структура «ОРС» почти в точности соответствуют ЭКЮ, а модель общества, которую автор называет «анархия» является панархией.

Организации по разрешению споров

Неотъемлемым аспектом экономической жизни является возможность обеспечивать соблюдение контрактов и решать трудноразрешимые споры. Как безгосударственное общество сможет обеспечивать исполнение этих функций при отсутствии правительства?

Первое, что нужно понять о контрактах, это то, что они являются формой страховки, в той степени, в которой они пытаются минимизировать риски несоблюдения договорённостей. Если я решу взять ипотеку в банке сроком на пять лет, я постараюсь минимизировать свои риски тем, что потребую, чтобы банк дал мне фиксированную процентную ставку на период действия заключенного контракта. Банк же, в свою очередь, минимизирует свой риск, сохранив право собственности на мой дом в качестве залога на случай, если я не буду платить ипотеку.

В мире без риска контракты были бы излишни, и каждый мог бы вести свой бизнес при помощи рукопожатия. Однако существуют нечестные, легкомысленные, манипулятивные и лживые люди, и поэтому нам нужны контракты, в которых прописаны неустойки за несоблюдение определённых договорённостей.

В современных этатистских обществах контракты, как правило, соблюдаются не с помощью судебной системы, а с помощью угрозы судебной системой. Я много лет пробыл в бизнесе на руководящих постах, и я ни разу не слышал о том, чтобы контракт успешно исполнялся благодаря государственной судебной системе, хотя мне доводилось слышать сутяжнические угрозы – что является совершенно иным. Угроза была не столько «я собираюсь обратиться суд для обеспечения исполнения данного контракта», а скорее «я собираюсь угрожать вам привлечением в суд для обеспечения исполнения данного контракта». Перспективы дорогостоящих и длительных судебных разбирательств всегда было достаточно, чтобы решить спор определённым образом. Никакого фактического судебного принуждения никогда не требовалось.

Легко заметить, что когда процесс, предназначенный для посредничества в спорах, сам по себе становится угрозой, заставляющей споры разрешаться частным образом, он явно не достигает своей цели. Государственные судебные системы стали похожи на квази-частные компании по страхованию автомобилей – опасности и неудобства в их использовании заставили большинство людей решать свои вопросы в частном порядке, лишь бы не вовлекать себя в то, за что они вынуждены платить, но едва ли когда-нибудь смогут использовать.

Подобные примеры предвещают большой успех анархическому способу решения контрактных споров.

В безгосударственном обществе предприниматели будут очень охотно и активно предлагать креативные решения проблем, связанных с несоблюдением договорных обязательств. Поскольку такое решение является ненасильственным, оно будет обеспечивать максимальную прибыль в тех случаях, когда нарушение удастся предотвратить, а не просто устранить его последствия.

В качестве простого примера давайте представим, что вы сотрудник банка, и я пришёл взять у вас кредит на десять тысяч долларов. Естественно, вы будете очень рады одолжить мне деньги, если я своевременно верну и займ, и проценты, поскольку именно так вы и получаете свою прибыль. Однако гарантия этого совершенно невозможна, так как даже если у меня будут деньги и намерение заплатить вам, меня может сбить автобус, и ваши десять тысяч долларов улетят в трубу.

На какие вопросы вам нужно знать ответы, чтобы оценить риск? Вы захотите узнать, в частности, две вещи:

  1. Стабильно ли я возвращал кредиты в прошлом?
  2. Есть ли у меня какое-либо обеспечение возвратности кредита?

Ответы на эти вопросы связаны между собой. Если в прошлом я регулярно погашал взносы по кредитам, ваши требования к залогу смягчатся. И чем большее обеспечение я могу предоставить, тем меньше у меня необходимости иметь хорошую кредитную историю.

Причина, по которой хорошая кредитная история так важна, заключается не только в том, чтобы установить мою кредитоспособность, но и в том, чтобы помочь банку оценить, сколько я уже вложил в свою хорошую репутацию. Если бы в прошлом я взял кредиты на сотни тысяч долларов и погасил их вовремя, вряд ли можно было бы подумать, что я прошёл через всё это только для того, чтобы украсть десять тысяч долларов.

Если принять, что хороший кредитный рейтинг экономит мне два процентных пункта кредитной ставки, и что в дальнейшей жизни мне потребуется кредитов ещё на пятьсот тысяч долларов, это означает, что мой хороший кредитный рейтинг сохранит для меня как минимум десятки тысяч долларов. Таким образом, в конечном счёте я бы потерял деньги, если бы взял кредит на десять тысяч долларов и не вернул их, поскольку выгода от этого не покрыла бы убытки, которые я бы понёс из-за уничтожения моего кредитного рейтинга. Материальное «обеспечение», таким образом, не так необходимо, поскольку у меня есть совершенно реальное «обеспечение» в виде моего хорошего кредитного рейтинга.

Подобные экономические расчёты регулярно происходят в этатистском обществе, и они не исчезнут, как утренний туман, в обществе без государства.

И тем не менее, существуют определённые виды кредитов, которые, несмотря на высокий уровень риска, некоторые финансовые учреждения хотели бы выдавать. Молодые люди, которые только начинают свою взрослую жизнь – и у которых нет семьи, чтобы предоставить обеспечение по кредиту – будут относиться к группе повышенного риска, как и те, кто не платил вовремя в прошлом. Но как мы можем увидеть из ночной рекламы автомобилей, отсутствие кредитной истории – или даже наличие плохой – не лишает вас абсолютно всех возможностей для получения кредита.

Существует два основных способа управления рисками в любой сложной ситуации – хеджирование и страхование. «Хеджирование» заключается в том, чтобы делать ставки как за, так и против определённого результата. В мире торговли валютой это означает ставить некоторую сумму на то, что доллар будет расти, и другую – на то, что он будет падать. В мире скачек это значит делать ставку более чем на одну лошадь. Также именно по этой причине люди диверсифицируют свои биржевые портфели.

«Страхование» обычно используется там, где хеджирование невозможно. Когда я занимал руководящий пост в мире программного обеспечения, мои сотрудники получали страховку на случай моей болезни или смерти. Было относительно невозможно «захеджировать» этот риск, потому что держать «запасных сотрудников» в подвале не особо рентабельно, не говоря уже о морали. Страхование жизни является ещё одним подобным примером.

Эти стратегии уже хорошо зарекомендовали себя на современном квази-свободном рынке. Однако в индивидуальных контрактах государственные суды сохраняют свою монополию. Если я работник, у меня есть индивидуальный контракт с моим работодателем; я не могу «хеджировать» риски, связанные с этим контрактом, и в настоящее время я также не могу купить страховку, чтобы уменьшить риск того, что мой работодатель уйдёт из бизнеса, не заплатив мне зарплату и издержки.

В отсутствие государства потребность в рациональном снижении рисков при заключении контрактов всё ещё будет существовать, и предприниматели неминуемо предложат креативные и разумные способы для решения этой проблемы.

Нарушение контракта

Давайте рассмотрим сравнительно небольшой пример того, как контрактные споры могут разрешаться в безгосударственном обществе.

Представим, что я заплатил вам 15 тысяч долларов за благоустройство моего сада, но вы ни разу не показались на работе.

В идеале я хотел бы вернуть свои 15 тысяч, а также получить ещё несколько тысяч в качестве компенсации за доставленные неудобства. В безгосударственном обществе, когда мы только делаем первый росчерк пера на будущем договоре, мы можем выбрать беспристрастную третью сторону для посредничества в любом нашем споре. На случай, если между нами возникнет конфликт, который мы не сможем решить самостоятельно, мы заранее договариваемся о том, что будем соблюдать решение, которое вынесет эта организация по разрешению споров (ОРС).

Поскольку я не являюсь экспертом в преследовании людей и выбивании из них денег, если бы у меня были какие-либо сомнения насчёт ваших мотивов, способностей и честности, я бы просто заплатил этой ОРС, чтобы она компенсировала мои потери в случае, если сделка окажется неудачной. Если вы исчезнете, не сделав работу, я просто подам заявление в ОРС, которая затем выплатит мне 20 тысяч долларов.

Когда я впервые обращусь за этой страховкой, ОРС возьмёт с меня определённую сумму, основанную на оценке риска, который я принимаю, нанимая вас. Если вы обманули десять ваших последних клиентов, ОРС просто откажется страховать наш контракт, тем самым косвенно информируя меня о риске, на который я иду. Если вы имеете запятнанную репутацию, ОРС может взять с меня несколько тысяч долларов за страховку – опять же, дав мне хорошее представление о том, насколько вы надёжны.

С другой стороны, если вы занимаетесь своим делом 30 лет и ни разу не обманули клиента и не получили жалоб на свою работу, то ОРС просто застрахует меня от проблем, связанных с вашим внезапным безумием или неожиданной смертью. Она может взять с меня всего 50 долларов за эти возможные случайности.

Эта форма страхования контрактов является очень мощным положительным стимулом для заключения честных сделок в бизнесе. Стоимость страхования контракта добавляется непосредственно к расходам на ведение бизнеса, и поэтому если её можно поддерживать на минимально возможном уровне, финансовая выгода для обеих сторон очевидна.

Стоимость страхования может быть даже ниже, если вы готовы заранее предоставить обеспечение. Это означает, что в случае, если вы обманете меня на 15 тысяч долларов, ОРС выплатит мне 20 тысяч, а вы заранее обязуетесь заплатить ей 25. Если вы обманете меня, ОРС может забрать эти деньги прямо с вашего банковского счёта.

Таким образом исполнение контрактов может обеспечиваться без применения насилия или длительных и невероятно дорогих судебных баталий. Риски заключения контрактов будут ясно видны заранее, и честные люди будут в полной мере вознаграждены за счёт более низких затрат на принуждение, так же, как некурящие вознаграждаются за счёт более низких затрат на страхование жизни.

Неуплата

Предположим, я заключил контракт с ОРС на возмещение убытков в случае, если я не смогу каким-либо образом выполнить свои деловые обязательства, и в итоге должен ей 100 тысяч долларов. Что произойдёт, если я не смогу или просто откажусь заплатить?

В наше время государство применит против меня насилие, если я не заплачу. Хотя это и может быть удовлетворительной формой средневековой мести, она едва ли поможет мне выжать из себя 100 тысяч долларов, которые ОРС в действительности хочет от меня получить. Какие варианты могут быть доступны ОРС в безгосударственном обществе, чтобы получить свои деньги?

В любой современной экономике люди связаны десятками контрактов и обязательств – от аренды квартиры до абонемента в тренажёрном зале, договоров по кредитной карте и страховых соглашений. Затраты на ведение бизнеса с людьми, которые известны соблюдением своих контрактов, гораздо ниже, поэтому весьма вероятно, что в безгосударственном обществе появятся не только ОРС, но и агентства контрактных рейтингов (АКР).

АКР будут независимыми организациями, цель которых – объективно оценивать соблюдение контрактов отдельными лицами. Если я стану известен как человек, который регулярно нарушает свои контракты, мне будет всё труднее продуктивно работать в сложной экономике. Эта форма экономического остракизма является чрезвычайно мощным – и ненасильственным – инструментом для способствования соблюдению социальных норм и моральных правил.

Если человек вопиюще нарушает социальные нормы – к вопросу о насильственных преступлениях мы перейдём ниже – тогда у общества остаётся один невероятно эффективный вариант: просто прекратить вести любые дела с этим человеком.

Если я обманом выманил у своей ОРС – или у любого другого человека – огромную сумму денег, АКР может просто полностью аннулировать мой контрактный рейтинг.

Скорее всего у ОРС будут правила, в которых просто будет указано, что они не будут обеспечивать исполнение контракта лицом, чей рейтинг был аннулирован. Другими словами, если я управляю отелем, и у меня захочет снять комнату «изгой», я сразу узнаю об этом, так как получу номер его кредитной карты, а с ним – и информацию о том, что никакой контракт с этим лицом не будет учитываться. Это значит, что если он подожжёт мою гостиницу, украдёт или уничтожит имущество, то моя ОРС не будет мне ничем помогать. И что же случится с большей вероятностью – я позволю этому парню снять у меня комнату, или скажу ему, что, к сожалению, все номера в отеле уже заняты?

Точно также с ним не захотят иметь дел продовольственные магазины, такси, автобусные компании, поставщики электроэнергии, банки, рестораны и другие подобные организации, поскольку у них не будет никакой защиты, если он начнёт дурно себя вести.

Экономические взаимодействия, безусловно, носят чисто добровольческий характер, и ни один человек не может быть морально принуждён вести дела с другим человеком. Люди, которые лгут, крадут и мошенничают, будут очень хорошо заметны в безгосударственном обществе, и в нём они обнаружат, что другие люди будут отворачиваться от них чаще, чем когда-либо, если они не пересмотрят своё поведение и не возместят ущерб за свои прежние огрехи.

Изгой может восстановить свой контрактный рейтинг, если он будет готов вернуть долги тем, кого он обманул. Если он устраивается на работу и согласен на то, чтобы часть его зарплаты изымалась до тех пор, пока не будут погашены долги, его рейтинг может быть восстановлен, по крайней мере, до того минимального уровня, чтобы он мог работать и снимать жильё. ОРС, которая всегда заинтересована в предотвращении повторения проблем, а не просто в устранении их последствий, может также уменьшить свою нагрузку, если человек желает посещать психологическое и кредитное консультирование.

Таким образом, следить за соблюдением контрактов можно и без применения насилия – инструмент экономического и социального остракизма является наиболее действенным методом борьбы с теми, кто регулярно нарушает моральные и социальные нормы. Нам не нужно бросать людей в экономически непродуктивные «долговые тюрьмы» или отправлять к ним людей с оружием, чтобы они похищали их и сажали в тюрьму – всё, что нам нужно сделать, так это выставить их преступления на всеобщее обозрение и позволить естественной тяге людей к справедливости позаботиться об остальном.

Ах да, но что если с «изгоем» поступили несправедливо и его шантажирует ОРС или АКР?

Что ж, вспомните, что анархизм – это всегда двусторонние переговоры. Чтобы привлечь людей к подписанию контракта с вашей ОРС или КАР, какие сдержки и противовесы вы бы включили в него, чтобы успокоить их опасения по этому вопросу?

Безгосударственные тюрьмы

Одним из главных вызовов анархистской философии является проблема тюрем, то есть ограничения физической свободы людей, совершивших насильственные преступления. Давайте рассмотрим механизмы наказания, которые могут существовать в отсутствие системы государственного принуждения.

Во-первых, мы можем предположить, что в отсутствие государства ОРС неизбежно объединятся, дабы лишать преимуществ современной экономической жизни тех, кто грубо вредит своим согражданам. У тех, чья вина в совершении насильственного преступления была доказана, могут быть отняты такие блага как банковские вклады, кредиты, перемещение, крыша над головой, еда и тому подобное. Также, в безгосдуарственном обществе, поскольку такой вещи как «общественная» собственность не существует, совершившим насильственное преступление придётся несладко, ведь дороги, парки, леса и всё остальное находится в частном владении. Любой, оказывающий помощь или предоставляющий укрытие человеку, чья вина в совершении насильственного преступления доказана, может столкнутся с лишением услуг и защиты со стороны своей ОРС, а значит, будет избегать оказания подобной поддержки.

Однако такое решение проблемы может показаться некоторым людям недостаточным, если они всё ещё считают, что совершивших насильственное преступление социопатов необходимо лишать свободы передвижения или сажать в тюрьмы в целях общественной безопасности.

Прежде чем дать ответ на это возражение, я бы хотел отметить, что если проблема жестоких социопатов в действительности крайне серьёзна, то, несомненно, любые этические обоснования существования государства становятся куда более несостоятельными. Если общество буквально кишит злыми людьми, то эти злые люди наверняка получат контроль над государством, полицией и армией, будут охотиться на легально разоружённых граждан ради своего удовольствия. Если, однако, существует лишь очень небольшое количество злых людей, то нам, наверняка, не нужно государство для защиты от такой малой проблемы. Другими словами, если на земле много злых людей, то мы не можем позволить себе государство, если же их, наоборот, мало, то нам не нужно его иметь.

Также, когда обсуждаются карательные меры, возникает страх несправедливого наказания. Что, если ОРС будет действовать против кого-то, кто был ложно обвинён в преступлении? В рамках нашей обычной методологии следует помнить, что мы нам нужно сравнивать безгосударственное общество не с какой-то идеальной утопией, но с существующими государственными обществами. Отправляются ли сейчас люди несправедливо в тюрьму? Ещё бы. Попадают ли за решётку не нанёсшие никому вреда потребители наркотиков? Конечно, миллионами. Признаются ли люди в мелких преступлениях из-за последствий, которыми их пугают в случае отказа? Конечно. Подделывает ли полиция доказательства? Да. За что награждаются полицейские — за предотвращение преступления или за поимку виновных? Разумеется, за второе.

Наконец — наказываются ли военные преступники вроде Джорджа Буша за устроенный ими преступный геноцид? Конечно нет.

Они получают пенсии и туры с выступлениями.

Если наша нация страдает ужасным ожирением, то говорить, что нам не следует беспокоиться о диете, потому что у некоторых худых людей диабет, будет, по меньшей мере, иррационально.

Насильник

Давайте представим, что может случиться с насильником в безгосударственном обществе. Все общие контракты ОРС будут включать «защиту от изнасилования», поскольку ОРС предпочтёт не нести издержек медицинского, психологического и финансового характера, связанных с изнасилованием одного из своих клиентов. Частью «защиты от изнасилования» будет предоставление существенной финансовой компенсации жертве изнасилования. (Женщины, которые не могут позволить себе «защиту от изнасилования», будут субсидироваться за счёт пожертвований или же если адвокаты будут представлять их в суде pro bono, получая при этом часть компенсации.)

Если женщину изнасиловали, то она обращается в свою ОРС за компенсацией. ОРС после этого находит насильника, используя наиболее совершенные из доступных методов криминалистики, и отправляет агента постучать ему в дверь.

«Доброе утро, сэр,» — вежливо скажет агент. — «Вы были обвинены в изнасиловании, и я здесь, чтобы проинформировать вас о ваших возможностях. Мы бы хотели сделать этот процесс как можно более безболезненным и комфортным для вас и подберём такое время первого судебного заседания, которое вам будет удобно. Если вы не будете присутствовать на этом заседании, будете давать ложные показания или попытаетесь сбежать, то мы сможем применить к вам суровые меры, указанные в вашем контракте с ОРС. Наше соглашение с вашим банком позволяет нам заморозить ваши счета, позволяя вам совершать только необходимые потребительские и юридические траты с того момента, когда вы были обвинены в насильственном преступлении. У нас также есть соглашения с авиакомпаниями, владельцами дорог, автобусными и железнодорожными компаниями, а также с заправками, дабы предотвратить ваш выезд из города, пока по делу не будет вынесено решение.»

«Вы можете представлять себя в суде сами, выбрать одного из наших, или же мы оплатим любого адвоката, которого вы предпочтёте, по стандартным расценкам.  Также, согласно существующему контракту, мы имеем доступ к вашему дому в целях расследования. Разумеется, вы можете отказать нам доступе, но тогда нам придётся предположить, что вы виновны в преступлении, и будем использовать все предусмотренные контрактом санкции.»

“Если будет доказана ваша невиновность, то мы выплатим вам двадцать тысяч долларов за счёт женщины, обвинившей вас в изнасиловании.

Мы также предложим вам бесплатную психологическую консультацию, дабы помочь вам избежать подобных обвинений в будущем.”

Начнётся судебное заседание начнётся, и в надлежащее время будет вынесен приговор. (Весьма вероятно, что будут использоваться детекторы лжи, ведь при правильном использовании их точность составляет более 90%, что куда надёжнее, чем большинство свидетельских показаний. Причина, по которой они не используются сейчас, заключается в том, что они в некоторой степени обесценят адвокатов, а также обнаружат всю ложь государственной полиции.) Если мужчина будет признан виновным, то представитель ОРС посетит его ещё раз.

«Добрый день, сэр,» — скажет агент. — «Вы были признаны виновным в изнасиловании, и я здесь, чтобы проинформировать вас о вашем наказании. Мы имеем взаимный договор с вашим банком, сейчас он наложил арест на ваши счета и предоставил нам ограниченный доступ. Мы взыщем с вашего счёта сумму, в два раза превышающую наши расходы на расследование и судебный процесс, а также переведём полмиллиона долларов женщине, которую вы изнасиловали. Мы в курсе, что вы не обладаете достаточными средствами для покрытия этих расходов. У нас также есть договорённость с компаниями, поставляющими в ваш дом воду и электричество, сейчас произойдёт их отключение. Далее, не одна заправка не продаст вам топливо, и не одна железнодорожная станция, авиа- или автобусная компания не продаст вам билет. У нас есть договоры со всеми местными продуктовыми магазинами, они перестают оказывать вам услуги, как лично, так и онлайн. Если вы сделаете шаг за пределы вашего дома, на улицу, являющуюся частной собственностью, вы будете физически выдворены за несанкционированное вторжение. Ваша жена и дети могут покинуть дом в любое время. Если идти им некуда, то мы покроем их расходы на обустройство и выставим вам за это счёт.»

«Конечно, вы имеете право на апелляцию, и, если вы её выиграете, то мы переложим расходы на женщину, вас обвинившую, и заплатим вам за причинённые вам неудобства. Если, однако, вы опять проиграете, то мы прибавим расходы на повторный процесс к вашему долгу.»

«Я могу вам открыто сказать, что если захотите остаться в своём доме, долго прожить вам не удастся. У вас закончится еда и вода. Вы можете попытаться сбежать, но, разумеется, вы оставите всё своё имущество. Если вам удастся сбежать, будьте в курсе, что вы теперь включены в общую базу, и ни одна ОРС с хорошей репутацией никогда не будет представлять ваши интересы. Более того, все ОРС, имеющие взаимную договорённость с нами, то есть подавляющее большинство, будут лишать услуг уже своих клиентов, если они попытаются предложить вам блага или услуги. Всю оставшуюся жизнь для вас будет практически невозможным открытие банковского счёта, использование централизованной валюты, кредитной карты, владение машиной, покупка топлива, использование дороги или иной транспортной инфраструктуры, а получение еды, воды и жилья будет для вас ночным кошмаром. Вы потратите всю свою жизнь в бегах, скрываясь и попрошайничая, никогда не обретёте мира, спокойствия и комфорта, нигде.»

«Однако есть другая возможность. Если вы сейчас пойдете со мной, мы предоставим вам рабочее место на десять лет. В течение этого времени вы будете работать на нас в области, определяемой вашими навыками. Если у вас нет полезных умений, мы вас обучим. Ваша заработная плата будет уходит нам, мы будем вычитать расходы на ваше заключение, а также прочие, перечисленные мной выше, если они не будут покрыты из ваших счетов. Малая часть вашей заработной платы будет откладываться, дабы помочь вам встать на ноги после освобождения.»

«Пока вы находитесь с нами, мы будем делать всё возможное, чтобы помочь вам, поскольку мы не хотим, чтоб вы проходили через всё это ещё раз в будущем. Вы будете проходить курсы этики. Вы будете проходить курсы управления гневом. Вы будете получать психологические консультации. Когда срок вашей работы истечёт, вы станете гораздо более хорошим человеком. Когда вы освободитесь, все ваши права будут полностью восстановлены, и вы будете иметь возможность снова участвовать в экономической и общественной жизни.»

«Сейчас у вас есть выбор, и я хочу, чтобы вы осознали все последствия этого выбора. Если вы сейчас пойдёте со мной, то это будет лучшей сделкой из тех, что я могу вам предложить. Если вы решите остаться в своём доме, а затем измените своё мнение, наказание будет куда серьёзнее. Если вы сбежите, и затем измените своё мнение, наказание будет ещё значительнее. По нашему опыту, 99.99% сбежавших или оставшихся дома, в конечном итоге меняют своё мнение, и заканчивают куда хуже, чем могли бы. Что с оставшимися 0.01%? Они совершают суицид.»

«Выбор сейчас за вами. Делайте то, что правильно. Делайте мудрый выбор. Пойдёмте со мной.»

Можем ли мы представить, что кто-то выберет остаться в своём доме и умереть от жажды, не имея возможности даже смыть за собой в туалете? Можем ли мы представить, что кто-то выберет прожить жизнь в бегах? Даже если насильник не заинтересован в том, чтобы стать лучшим человеком, наверняка соотношение цена/выгода, приведённое выше, убедит его.

В обществе всегда будет небольшое число действительно злых или безумных людей. Существует множество способов справляться с ними, и они куда лучше чем существующая система дегуманизирующих, жестоких и разрушительных гулагов, которые, по большёму счёту, служат только увеличению криминальных наклонностей, навыков и связей этих людей. Также важно помнить, что существующие государственные тюрьмы содержат относительно малое число злых и безумных людей. Большинство заключённых осуждены за ненасильственные преступления, они порабощены и закованы за использование рекреационных наркотиков, азартные игры, поход к проститутке, неуплату налогов и прочие безобидные глупости, или же они обратились к  преступлениям из-за «мудрых» государственных запретов, сделавших преступления настолько выгодными, и государственного «образования», оставившего их в таком невежестве.

Таким образом, мы выбираем между системой, изолирующей от общества крохотное меньшинство злодеев, реабилитирующей их по мере возможности, и предлагающей им полезную занятость для финансирования собственного заключения — и системой государственной, тратящей большую часть своего времени и энергии на порабощение невиновных людей, позволяя злым и безумным оставаться на свободе, или даже возглавить эту систему.

Стефан Моленьи «Практическая анархия»

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *